IV

 

- Гермиона, - позвал он несколько минут спустя.

 

- Мм? – откликнулась та, переворачивая страницу газеты.

 

- Извини, ты мне не могла бы объяснить мне кое-что?..

 

- Спрашивай, - кивнула Гермиона, бегло просматривая какую-то статью.

 

- Вот, например: «добавить крылья златоглазки и помешать восемь раз по часовой стрелке…» Почему именно восемь раз и именно по часовой?

 

- Потому что так написано в инструкции, - рассеянно отозвалась Гермиона, но вдруг оторвалась от своей газеты и удивлённо уставилась на учебник. – Погоди, это у тебя что, Зельеварение? – она перевела взгляд на Невилла. – Зачем это тебе? Ты же, вроде, увлекался гербологией…

 

- Я и сейчас увлекаюсь, - ответил Невилл, выразительно взглянув на Гарри, - просто… ну… мне хочется пойти дальше. Что толку знать все свойства мандрагоры, если не можешь их использовать?

 

- Но зато ты знаешь, как правильно вырастить эту самую мандрагору, - возразила Гермиона, - а зельевар этого не знает… Не лучше ли развивать свои сильные стороны, Невилл? Ведь у тебя никогда не ладилось с зельями, и к тому же, ты не занимался ими целых два года…

 

Её увещевания не возымели никакого действия. Взгляд Невилла стал жёстким и упрямым. Да, Джинни была права, на ангела этот парень совсем не походил. А вот на барана - очень даже…

 

- Так ты можешь ответить на мой вопрос?

 

- Так я ведь уже ответила, - пожала плечами Гермиона.

 

- То есть, весь смысл этого предмета – в следовании инструкции? – не унимался Невилл.

 

- Ну, по крайней мере, на первых порах…

 

Невилл тоскливо взглянул в книжку, вцепившись руками в свои локоны.

 

- Нет, не понимаю… не понимаю, как тут можно не запутаться…

 

- Сосредоточенность, внимание и усердие, - сурово проговорила Гермиона, - без них ничего не добьёшься. Вот я, например, прежде, чем приступать к выполнению практического задания, учу инструкцию наизусть, чтобы не отвлекаться…

 

- Ты можешь выучить наизусть то, чего не понимаешь? – недоверчиво спросил Невилл.

 

- Боже мой, Невилл, ну что тут понимать? – всплеснула руками Гермиона. – По-моему, твоя гербология куда сложнее, там вообще никакой ясности не существует…

 

- Странно, - промолвил Невилл, - а мне кажется, что ничего нет проще гербологии… Мне даже и учить почти ничего не надо: я смотрю на растение и сразу чувствую, любит оно солнце или тень, какая ему нужна почва, когда оно наберёт силу, ну, и так далее… А в учебнике только уточняю…

 

- Чувства – ненаучный подход, - отрезала Гермиона. – Ну, а как же с латынью? Ты знаешь её даже лучше, чем я…

 

- Ну, какая же может быть гербология без латыни? – растерянно проговорил Невилл. – Конечно, я знаю латынь… Она как-то сама собой выучилась…

 

- Сама собой? Но там же куча правил! Как ты их запоминаешь с такой плохой памятью?

 

- Как запоминаю? – Невилл задумался. – Да никак… Я сочиню предложение, открою учебник, чтобы проверить, и почти всегда оказывается, что я всё сделал по правилам… А я всего лишь старался, чтобы фраза была красивой… Но, знаешь, - тут он слегка оживился, - мне всегда бывает так радостно увидеть, что красота имеет свои законы…

 

- Понятно, - вздохнула Гермиона, буравя Невилла взглядом практикующего психиатра.

 

- А тут, - продолжал Невилл, с отчаянием посмотрев в книгу, - восемь раз по часовой… девять раз против… Почему, скажем, не десять?.. 

 

- Потому что иначе ничего не получится, - терпеливо объяснила Гермиона.

 

- … и мы все, ну кроме Гермионы, конечно, уже сто раз подтвердили этот научный  факт опытным путём, - встрял Рон. – Вот и учёные так делают. Сидят себе в лабораториях, помешивают… Раз не получилось, два не получилось, на сто тридцать второй глядишь, а оно…

 

- Я думаю, над этим учебником трудились достаточно сведущие люди, - вновь взяла слово Гермиона. – Нам нет нужды проверять их и сомневаться в их инструкциях…

 

- Да я не сомневаюсь, - защищался Невилл, - просто я тоже хочу уметь сочинять зелья…

 

Гермиона вытаращила глаза, а потом громко расхохоталась. Рон подержал её. Гарри поморщился: этот смех полоснул по сердцу обжигающим холодом, прогоняя едва обретённый покой. Друзья веселились как-то неестественно, натянуто. Ну, с Роном всё просто: подлизывается к своей девушке. А Гермиона смеётся  так, словно хочет поставить Невилла на место. Ну да, он, конечно, ужасно наивный, раз думает, будто зелья можно сочинять, как стихи. Но зачем же его унижать?..

 

- Невилл, - Джинни сочувственно улыбнулась, - профессор Слагхорн говорит, что зельеварение – тёмная наука, и чтобы в ней разбираться,  надо обладать особым даром, чем-то вроде ясновидения...

 

- Чушь какая! – фыркнула Гермиона, оборвав дурацкий смех. – Ясновидение – это миф, удобное прикрытие для недоучек и шарлатанов!..

 

- А профессор Слагхорн, он кто – недоучка или шарлатан? – ехидно произнесла Джинни.

 

- Девчонки, не ссорьтесь, - жалобно проговорил Рон.

 

- Замолчи, Рон! – прикрикнули на него обе девушки и продолжили выяснение отношений. Невилл снова сидел с убитым видом. А Гарри захотелось оказаться как можно дальше отсюда, лишь бы не видеть этих унылых и злых лиц, не слышать раздражённые голоса… Надеясь отвлечься, он взглянул на преподавательский стол.

 

Миссис Саншайн он, к своему огорчению, не увидел: её кресло было свободно: видимо, Санни уже успела позавтракать. По-прежнему пустовало и место по правую руку от директорского трона. Профессор Снейп всё ещё находился в Больничном крыле и не показывался никому на глаза.

 

О состоянии здоровья бывшего директора Хогвартса ходили самые противоречивые слухи. Кто-то утверждал, что профессор Снейп уже совсем поправился и просто не хочет никого видеть. Другие говорили, что он лежит при смерти. Некоторые болтали даже, что он вообще давно уже умер, но школьное начальство почему-то это скрывает. В общем, теорий было множество.

 

Узнать истинное положение вещей не составило бы никакого труда: всего-то и нужно было - подняться в Больничное крыло... Однако, странное дело:  за помощью к мадам Помфри ежедневно обращалось не менее десятка студентов, но ни одному из них до сих пор не пришло в голову навестить профессора-героя. Лишь совестливая Гермиона поначалу довольно часто призывала друзей исполнить свой гражданский долг. Друзья отговаривались нехваткой времени, Гермиона порицала их за чёрствость. Хотя было очевидно, что мужественная староста и сама не очень-то рвётся на это свидание. Однажды Рон не выдержал.

 

«Послушай, любимая, - сказал он, - перестань мучить себя и нас. Конечно, навещать больных – это доброе дело. Но ты уверена, что профессор Снейп будет рад нас видеть?    »

 

Больше Гермиона никого не мучила.

 

… Завтрак закончился в гробовом молчании. Девушки сидели надутые, Невилл унылый, Рон мрачный. Гарри хотя больше и не тошнило, но настроение всё равно было хуже некуда. Об уроках даже думать не хотелось, о домашних заданиях – тем более. Даже свободное время после обеда и возможность полетать не радовали. Действительно: зачем летать, если квиддича всё равно не будет?..

 

- Старосты школы! – со стороны преподавательского стола раздался голос директора Минервы МакГонагалл. – Прежде, чем вы отправитесь в класс, пожалуйста, подойдите ко мне.

 

Гермиона встала из-за стола и, перекосившись под тяжестью сумки (доверить её Рону она не захотела), потащилась исполнять распоряжение директрисы. Гарри вздохнул и последовал за ней.

 

Старосты подошли к помосту. Гермиона, нацепив деловую улыбку, поздоровалась – на вкус Гарри, слишком вежливо и даже как будто слегка подобострастно. Возможно, это была всего лишь игра воображения, но старая подруга неожиданно напомнила ему ханжу и карьериста Перси Уизли.

 

Минерва МакГонагалл восседавшая за столом в гордом одиночестве (все профессора уже разошлись), величественно кивнула головой и хотела что-то сказать, но позади её трона мелькнул всполох синего шёлка.

 

- Ой, вы заняты! – сказала миссис Саншайн. – Простите, я тогда потом…

 

- Нет-нет, Санни, сначала с вами… Мистер Поттер, мисс Грейнджер, пять минут, - директриса снова повернулась к миссис Саншайн. – Ну, какие у нас новости?

 

Как хорошо ни владела собой волевая Минерва МакГонагалл, в её голосе явственно проскользнули тревожные нотки.

 

Странная перемена произошла с миссис Саншайн при этом вопросе. Улыбка покинула прекрасное лицо, и сияющий взор потемнел – как будто солнце скрылось за тяжёлой тучей. Гарри подумал, что Санни выглядит ужасно усталой… Да и лет ей, пожалуй, не двадцать, как все думают, а гораздо больше…

 

- Увы, порадовать мне вас нечем, - Санни опустилась в соседнее кресло и виновато взглянула на свою начальницу. – Всё по-прежнему: держимся из последних сил…

 

Минерва горестно вздохнула.

 

- Ох, что за жизнь, что за жизнь! И почему лучшие всегда страдают больше всех?.. Значит, никаких изменений?..

 

Миссис Саншайн развела руками.

 

- Спать не можем – кошмары. Есть не можем – тошнит. Регулярно теряем сознание. Немудрено: который месяц без сна и без пищи, на одних зельях… Да после такого ужасного ранения… Да после Амбридж…

 

У МакГонагалл сделалось такое лицо, что Гарри показалось, будто директрису вот-вот вырвет.

 

- Не произносите при мне это имя, - проговорила она, стиснув зубы.

 

- Простите, Минерва, - Санни легонько дотронулась до её руки, - мне и самой не доставляет никакого удовольствия вспоминать эту…  Знаете, назвать её женщиной просто язык не поворачивается. И мне очень грустно вновь убедиться в том, что в природе есть такое… гм… вещество, которое не тонет ни при каких обстоятельствах. Уж извините за грубость, наболело…

 

- Да ничего-ничего, - рассеянно произнесла Минерва, - я вполне с вами солидарна… Санни, а если попробовать заклинания? Ну, чтобы заставить его поесть?.. Я думаю, мне удастся утрясти с Авроратом этот вопрос…

 

Санни покачала головой.

 

- Минерва, вы меня не поняли. Он не капризничает и не морит себя голодом. Он и сам может заставить себя поесть, но результат, увы, всегда один. А хуже всего то, что снять приступ бывает невозможно: всё заканчивается кровавой рвотой и очередным обмороком... К тому же, Империус не зря относится к Непростительным заклятиям. Вроде бы, ничего страшного, даже приятно, но тем не менее, вред для здоровья очень существенный. А у нас этого здоровья… сами знаете. Сейчас даже обычную магию следует применять очень осторожно: похоже, имело место сильное злоупотребление, он совершенно истерзан… Вы так и не смогли выяснить, какими методами пользовалось следствие?

 

- Не смогла. «Сведения секретные, разглашению не подлежат», - горько усмехнувшись, ответила Минерва. – Дураку понятно: раз они боятся огласки, значит, на то есть причины. А зная эту кровожадную жабу, можно предположить всё, что угодно. Санни, я вам и без документального свидетельства скажу, что его пытали, и очень жестоко. Я видела его до Азкабана и… я вижу то, что осталось от него после…

        

- Минерва, в Азкабане и без пыток невесело, - вздохнула Санни, - три недели с дементорами… такое  даже здоровому человеку непросто выдержать… Однако мне, для более успешной помощи, не помешало бы знать точно, какие именно заклинания и, возможно, зелья применяли следователи и те… целители, - синие глаза зло прищурились, и Гарри показалось, что под взглядом Санни стол начал дымиться, - которые заставляли его жить…

        

Гарри понял, что ему не кажется: старинная дубовая столешница действительно дымилась. Минерва закрыла лицо руками.

 

         - Дементоры… Амбридж, - проговорила она еле слышно, - всё, как раньше… Боже мой, похоже, война никого ничему не научила!.. А он… Бедный, бедный мальчик! Такой храбрый и такой несчастный! Санни, что мне делать?! Если он… то я тоже… я просто не смогу жить… После всего, что случилось… Я не выдержу!..

 

         Госпожа МакГонагалл задыхалась. Санни достала небольшой пузырёк, вытащила пробку и молча протянула директрисе. Та покорно выпила зелье. Санни поднялась с кресла и обняла Минерву за плечи.

 

         - Не отчаивайтесь, - промолвила миссис Саншайн. - Я вот не отчаиваюсь… Хотя мне очень тяжело. Вы пригласили меня ради одного пациента, но в этой школе сейчас едва ли наберётся с полсотни здоровых людей. Замок пропитан болью от подземелий до крыш, а вы знаете свойство моего дара… Иногда мне кажется, что я не выдержу ни минутой дольше, однако…

 

         - О, Господи, Санни, почему вы не сказали раньше?! – директриса вскочила и схватила целительницу за руки. – Я немедленно вас уволю!..

 

         - И лишите меня возможности исполнить своё предназначение? – грустно улыбнулась миссис Саншайн. – Лишите меня смысла существования?.. Я рассказала вам всё это не для того, чтобы вы меня пожалели… но коль скоро вам всё-таки меня жаль, позвольте мне остаться.  Минерва, дорогая, если вы сейчас прогоните меня, под угрозой окажется не одна жизнь, а две. Потому что есть боль, которую я знаю не по дару сострадания. И я была уверена, что никто в мире не страдает сильнее, чем я. Да, я думала именно так ещё месяц назад, до того самого дня, когда меня впервые вызвали в палату к Северусу…

 

         Услышав это имя, Гарри вытаращил глаза и едва удержался, чтобы не ляпнуть «чёрт меня побери» или что-нибудь покруче. До сего момента он не догадывался, о ком говорят Санни и директриса… Он покосился на Гермиону: она кусала губы, похоже - боялась заплакать.

 

         - Я никогда прежде не видела такого мужества, - продолжала Санни, - такого терпения… И мне стало стыдно. За все дни, проведённые в мечтах о смерти. За все ночи, погубленные тоской… Минерва, если я сейчас имею силы помогать кому бы то ни было, то лишь потому, что Северус помог мне. И продолжает помогать. Тем, что не смотрит на меня с ненавистью, когда я привожу его в чувство, обрекая на продолжение страданий. Тем, что не отворачивается, когда я даю ему лекарство, хотя для него каждый глоток - чистое мучение. Тем, что не срывает повязку, хотя раны ужасно болят... Тем, что до сих пор противостоит безумию, которое стократ страшнее любой телесной боли. Вы восхищаетесь его подвигами на войне? Я о них ничего не знаю. Для восхищения мне хватает того, что я вижу сейчас… Не разлучайте нас, пожалуйста. Северус – герой, а я – просто слабая женщина. Он, возможно, справится и без меня, но я без него – вряд ли…        

 

         Бледная и печальная, Санни как будто стала ещё красивее. И Гарри поймал себя на том, что отчаянно завидует Минерве МакГонагалл, которая может позволить себе обнять прекрасную целительницу...

 

         - Ах, Санни, как вам это удаётся? – улыбнулась сквозь слёзы директриса. – Вы говорили такие грустные вещи, а на сердце светлее стало!..

 

- Это моя маленькая тайна, - ответила миссис Саншайн, - позвольте мне идти, скоро начнётся урок…

 

         Поклонившись, Санни вышла из зала через маленькую боковую дверцу. Госпожа МакГонагалл проводила её растроганным взглядом, потом поднялась со своего трона, видимо, тоже собиравшись уходить… И удивлённо воззрилась на старост.

 

         - А вы двое что здесь делаете? – спросила директор.

 

         - Эээ… но, - захлопала глазами Гермиона, - вы же сами велели нам…

 

         - Ах, ну да, конечно, - опомнилась МакГонагалл, - но вы лучше идите. Поговорим в другой раз.

 

 

Дальше...

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz