Осень нашей победы 

Автор: Яся Белая 

ПЕЙРИНГ – НЛ/СС 

РЕЙТИНГ – G 

ЖАНР – драма 

ДИСКЛАМЕР – все не мое, даже идея принадлежит Морвен, скромному автору осталось только исполнение. 

САММАРИ – Человеческая память, что свеча на ветру – не уберег, не прикрыл вовремя рукой, и она угасла. Поэтому мы и стараемся сохранить свои воспоминания среди житейских бурь. Ведь потеряв их, мы никогда уже не сможем встретить осень наших побед…

КОММЕНТАРИИ – 1) Милой Морвен, подруге и музе, солнечному человеку, который так щедро делится  своим светом. J

2) AU, OCC

Плачет осень. Слезами недужными,
Стынут капли на сером стекле.
Листья, ставшие к сроку ненужными, 
Умирают на мокрой земле.

Обесценены прежние ценности,
И с увенчанных сняты венцы…
О, извечная формула бренности  –
Обречённость начал на концы!

Мы взираем на мир озадаченно,
И сбегает улыбка с лица, 
Словно в осени нам предназначено 
Осознать неизбежность конца. 

Но летя через ветры гудящие 
И вплетаясь в ковёр ноября, 
Нам расскажут листы уходящие, 
Что свой век отшумели не зря.

Отлетевшие, всеми забытые, 
Нам расскажут, надеждой согрев,
Что недаром в ладони раскрытые 
Свет ловили для отчих дерев.

И спокойно уходят, уверены,
Что грядущие листья вберут
Не сочтённый никем, не измеренный 
Их надёжный, их солнечный труд.

Любовь СИРОТА

«Листья»

  

За окном падали листья. Они падали всегда: и все эти девятнадцать лет, и много веков до этого. И будут падать впредь. Потому что жизнь продолжается. А природа – никогда не сбивается с ритма. Да и искореженная магией почва – зарастает травой, как рубцуются старые шрамы на телах ветеранов. Ветераны. Профессор зельеварения Невилл Лонгботтом грустно улыбнулся. А ведь тогда они были детьми. И взрослые умирали, прикрывая их. Ведь если живы молодые, значит, есть надежда, что утром встанет солнце, а в положенное время придет осень, и будет вот также чесать деревья гребенкой ветров. А каково это умирать за надежду, не надеясь? Наверное, страшно. Но Невилл уже давно перестал бояться: этому его научили война и один человек. Нынешний  хогвартский  зельевар никогда заглядывал в Омут Памяти, чтобы восстановить былые события. Ему это было не нужно. 

Профессор отошел от окна, опустился в кресло у весело потрескивавшего камина, подпер голову рукой и, устремив взгляд в пространство, поплыл по реке воспоминаний. 

~ *~*~*~ 

Его котел взорвался, забрызгав все вокруг зловонной бурдой. Он растерялся и совсем утратил способность мыслить здраво. Металась Гермиона, пытавшаяся убрать последствия; что-то бормотал Гарри, наверное, заклинания. Но все напрасно. Снейп уже был тут, ужасный, как богграт, бесшумный, как приведение, бледный, как вампир, черный, как всякое порождение тьмы. Невилла затрясло. Струйка холодного пота стекла по спине. Юноше захотелось стать невидимкой. А профессор смотрел на него с кривоватой усмешкой и в его черных холодных глазах светилось злорадство. Было видно, что он упивается своей властью и тем, что сеет вокруг леденящий ужас. Слизеринцы вытянули шеи, чтобы не пропустить ни одного эпизода начинавшегося действа. 

– Так, что тут у нас, – голос профессора был обманчиво ласков. – О, мистер Лонгботтом и его коронный номер «Взорванный котел», – Снейп наклонился, и теперь их лица были на одном уровне.

 Невиллу сейчас следовало бы подумать о собственной безопасности, но он вместо этого рассматривал профессора. Желтая нездоровая кожа, темные круги под глазами, бескровные губы, нос крючком – юноша почувствовал, что его мутит от отвращения. Но это оказалось действенным средством от страха.

 – Пятьдесят баллов с Гриффиндора и, пожалуй… – зельевар задумался, должно быть, подбирая наказание пострашнее, – неделя отработок у меня. Вся неделя, включая выходные, – вокруг тихо зароптали студенты: это было уже слишком. – Подраете сотню-другую котлов без магии, может, отпадет охота их взрывать, – скучающим тоном закончил Снейп. И заметил, что к ужасу в глазах Невилла добавилась еще и ненависть.

 Отработки совсем вымотали его: возвратившись, юноша валился спать, порой, даже забыв раздеться. Хорошо, хоть Гермиона помогала с домашними заданиями, а то бы вообще пришлось туго. Он уже не боялся зельевара, сил на страх просто не оставалось. Им овладела полная апатия.

 На тот зачет Снейп приказал ему сесть отдельно. Невилл не возражал, молча собрал вещи и пересел за указанный стол. Он даже не заметил, как закончил теоретическую часть и принялся за практическую – ранозаживляющее зелье. И хотя Снейп, в обычной своей манере и кружил по классу, и даже пару раз заглядывал в его котел, на Невилла это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Он работал четко и уверенно, и сдал свое зелье вторым, после Гермионы. Котел не взорвался, и жидкость в пробирке имела нужные оттенок и консистенцию. А вечером в назначенный час он пришел на взыскание.

 Снейп проверял контрольные и не обращал на Невилла никакого внимания. Юноша управился и, не попрощавшись, – зачем? – поковылял к двери: после зачетов было особенно много грязных котлов. Оклик профессора остановил его уже у двери.

 - Мистер Лонгботтом, подойдите.

 Невилл подошел. Страха не было, только досада: «Ну что еще?!»

 – Вы вполне сносно написали зачет, – похоже, профессор удивился этому даже больше его самого. – И зелье сварили правильно. Поздравляю.

 Сердце радостно екнуло.

 – Спасибо, –  пробормотал парень, смущенный столь неожиданной похвалой от этого человека. – Я могу идти?

 – Если ответите на пару вопросов, – Снейп открыто посмотрел ему в глаза, словно для того, чтобы Невилл не ждал подвоха. – Почему вы меня боитесь? Разве я когда-либо угрожал вам лично?

 Невилл пожал плечами.

 – Я всего боюсь. Боюсь не успеть что-то сделать, боюсь опоздать на урок, боюсь не оправдать бабушкиных надежд… Наверно, я просто трус.

 – Не думаю, – еще раз удивил его профессор. – Вам просто не хватает уверенности в себе. А смелости у вас предостаточно. Иначе Шляпа не отправила бы вас в Гриффиндор, – и Снейп улыбнулся, просто, как давнему другу. И Невилл заметил, что он очень уставший и еще, в сущности, очень молодой. И отважился на дерзость.

  – Скажите, профессор, а вы боитесь, ну, тогда, когда смотрите ему в глаза?

 Снейп хмыкнул.

 – У меня нет на это права.

 В тот день Невилл научился побеждать страх. Потом были и другие победы. В частности та, над Вольдемортом. Но именно первая – не такая значительная – запомнилась.

 ~ *~*~*~

 От размышлений его отвлекло забулькавшее в котле зелье. Девятнадцать лет назад, когда судьба подкинула ему возможность стать профессиональным зельеваром, он не преминул ей воспользоваться. Ведь лучшая благодарность учителю – это выучить на отлично его предмет. А Невилл стал одним из лучших алхимиков, и, к тому же, замечательным профессором. Но все же ему потребовались годы, чтобы разработать и сварить это зелье. И вот сейчас оно кипело и пенилось в его лаборатории. Губы зельевара тронула улыбка: жидкость в котле напоминала хогвартское озеро, усыпанное желтой осенней листвой и тронутое багрянцем заходящего солнца, – сталь, золото, медь. Он назвал его Зельем Победы. Нет, оно, конечно, не делало человека всемогущим и неуязвимым. Но зато помогало преодолеть страх, робость, неуверенность в себе, могло снять стресс и избавить от уныния. При этом – не вызывало привыкания и не имело побочных эффектов. Значит, можно будет рекомендовать ученикам в нервозную пору экзаменов. Теперь осталось только написать эссе для «Вестника алхимии». Невилл пододвинул к себе чистый пергамент, обмакнул перо и на минуту задумался. И улыбнувшись своим мыслям, вывел в верхнем правом углу: «Северусу Снейпу. В осень нашей победы».

Бесплатный конструктор сайтов - uCoz